Ежемесячная газета "ИНФОРМПРОСТРАНСТВО" Copyright © 2007

Адольф Шаевич

Все еще можно исправить.
При огромном труде и терпении

— Среди религиозных деятелей, возглавляющих конфессиональные объединения сегодняшней России, вы раньше других встали у руля общины. В условиях советского времени вы совершили, мягко говоря, неординарный поступок: не только обратились к гонимому тогда иудаизму, но возглавили еврейскую религиозную общину. Что лежало в истоках вашего пути? Как все это произошло? Расскажите о вашей судьбе.

— Все сошлось по поговорке «Не было счастья, да несчастье помогло». Как говорили потом мои учителя, здесь определенно проявилась воля Всевышнего.

Все обстоятельства моей жизни до того дня, как я пришел в синагогу, совершенно не располагали к увлечению еврейской традицией. От папы, который родился в Белоруссии в религиозной семье, у меня оставались очень скудные знания о праздниках, о кашруте, о Субботе. В 30-е годы он уехал в Биробиджан строить «еврейское государство». А там никто ничего не соблюдал, это не приветствовалось.

Жил как все. Учился в обычной советской школе почти семь лет. Потом вместе со всем классом поехал в целинный совхоз, — тогда это было модно. Вместе с ребятами окончил курсы трактористов. Но из-за плохого зрения на трактор меня не посадили, — направили мотористом на электростанцию. Через несколько лет, как почти все ребята-целинники, поступил в Хабаровский автодорожный институт. Закончил его в 1964 году по специальности «механик строительно-дорожных машин». Получил направление в Биробиджан в Управление механизации, где работал до 1972 года.

Та еще жизнь… Город маленький, нечем заняться в свободное время: работа, ресторан, гулянки с друзьями. Театров не было, один кинотеатр… Зато четыре ресторана. Женитьба не складывалась, — просто не находилось моей девушки. Гулянка продолжалась, пока не почувствовал, что начинаю спиваться. Надо куда-то сбежать, чтобы все это немедленно прекратить.

В это время мой друг, врач, по лимиту уехал в Москву. С трудом устроился на скорой помощи. И стал меня звать. А мне терять нечего, взял отпуск на три месяца и приехал в столицу. Месяц погулял, потом стал искать работу. Специальность у меня была востребованная. Но шел 1972 год — пик отъездов в Израиль. Кое-где откровенно говорили: «Мы тебя сегодня возьмем, а завтра ты подашь заявление в Израиль, пойдут неприятности». Второй месяц моего отпуска кончается, мы с другом ночуем то на скорой помощи, то на вокзалах, то в аэропортах. В свободное время ездим в Серебряный бор, купаемся, загораем, на пляже куча преферансистов, и в каждой компании евреи. Через две недели все уже знали о моих проблемах. Кто-то посоветовал пойти в синагогу: там религиозная школа, в которую берут учиться.

Пришел в синагогу, поговорил с тогдашним председателем общины Эфраимом Каплуном и ректором ешивы Львом Григорьевичем Гурвичем. Они увидели, что никакого понятия об иудаизме у меня нет. Я даже не знал, что нужно приходить в синагогу в головном уборе. И отказали. Вслед за мной вышел Лев Григорьевич со словами: «Ты пока просто так походи на занятия, а там видно будет». И я стал приходить. Стали мне давать поручения — съездить куда-то, что-то отвезти. Потом Лев Гурвич предложил мне написать заявление в ешиву. Через некоторое время повезло: взяли сторожем синагоги.

Это был совершенно другой мир, о котором я в газетах не читал, разве что у Шолом Алейхема. Я еще ничего не понимал. Тяжелейшая ломка сознания… Да к тому же условия жизни — один чемодан на Курском вокзале, другой на Белорусском. И никакой перспективы. Сколько же так может продолжаться?

И в это время из Америки приехал раввин Артур Шнаер, выходец из Венгрии. Он договорился, чтобы послали несколько человек для учебы заграницу. Шнаер хотел в Америку или Израиль, но не разрешили. А в Венгрии была единственная раввинская семинария в социалистических странах. Шла осень 1972 года…

Учеба должна была начаться в 1973 году. В марте устроили собеседование, потом экзамен по ивриту. Отобрали трех человек, в том числе и меня, и мы стали готовить документы. Проверка такая была, будто нам предстояло лететь в космос. Уехали мы вдвоем в конце августа 1973 года, поселили нас в общежитие, стали учиться… Вскоре я остался один. Потом, правда, из СССР прислали еще нескольких ребят.

Моя учеба длилась шесть с половиной лет.

— Стало быть, за всю советскую эпоху вы были первым, кто получил раввинское образование?

— Да. И это мне очень помогло. Когда я вернулся в Москву, меня здесь не хотели оставлять. Сказали: ты приехал из Биробиджана, вот и езжай обратно. Однако московский раввин Яков Лейбович Фишман был уже тяжело болен, приходил в синагогу только по праздникам. Он настоял, чтобы меня взяли помощником. Помогло и то, что в 1980 году в Москве была Олимпиада. В одном из зданий в Олимпийской деревне нам выделили этаж, где располагались церковь, синагога, мечеть и буддийская молельня. Поскольку московской олимпиаде был объявлен бойкот, ни израильтяне, ни американцы не приехали. Заходили евреи в основном из социалистических стран просто поинтересоваться и сфотографироваться со мной на память.

К середине 80-х годов еврейская жизнь в России затухала, пожилые люди умирали, молодых верующих не было. Но в 1989 году ситуация начала потихоньку меняться, заговорили о возврате синагог еврейским общинам. Возникла необходимость создания организации, которая представляла бы интересы всех евреев. И мы создали Всесоюзный совет еврейских религиозных организаций, а меня избрали главным раввином Советского Союза. Прошло еще два года, и Советский Союз распался. В 1993 году мы создали Российский совет. Меня оставили главным раввином России.

…Синагога просто умирала. У меня на столе скопилась куча телеграмм по поводу оплаты коммунальных счетов из разных синагог страны. И с этими счетами я обращался к Березовскому, Ходорковскому, Смоленскому, ко многим другим, каждый раз неделями добиваясь встречи. Однажды прихожу к Гусинскому. Он полистал бумаги, посмотрел и говорит: «Так и будете все время побираться. Давайте создадим еврейскую организацию». Фантастическая идея! Вскоре возник Российский Еврейский Конгресс, объединивший всех евреев страны. Своим личным примером Гусинский привлекал помощь еврейской общине…

А потом возникла Федерация еврейских общин России (ФЕОР)? Она была направлена против Гусинского. Абрамович и Леваев помогли создать эту мощную альтернативную структуру. Надо отдать им должное, — они делают много полезного… Мне же не нравится, что они воспитывают «халявное», потребительское отношение к жизни, раздавая тысячи обедов и продуктовых наборов совсем не тем, кто в этом нуждается…

На всю жизнь я заполнил слова раввина Шнаера: «Спасать все еврейство очень легко, помочь одному конкретному еврею намного труднее».

— Высказывается мнение, что еврейская община в России в недалеком будущем прекратит свое существование: старики уйдут в мир иной, молодые уедут за границу… Что вы об этом думаете?

— Мои сегодняшние наблюдения таких прогнозов о будущем российских евреев не подтверждают. Работают школы, детские сады, культурные центры по всей стране. Существуют общины в разных городах, они развиваются, живут. Я думаю, что в ближайшие 20-30 лет все будет не так уж плохо. С религией в России все нормально, не надо из-за этого никуда уезжать. Однако ситуация в стране нестабильная, непонятная, многие люди не видят для себя особых перспектив. Нет такого поприща, где можно было бы проявить себя: в образовании, науке, культуре, к сожалению, превалирует финансовый аспект — все покупается, и все продается. Стержень, который раньше был присущ российскому человеку, начинает ломаться. Поскольку еврейская община не отделена от проблем всей страны, это сказывается и на нас.

— Представляется, что сегодня евреи гораздо существеннее для окружающего мира, чем для самих себя. Еврейский вопрос интересует мир больше, чем самих евреев. Израиль не сходит с экранов телевизоров в десятках стран. А сами израильтяне, даже серьезные религиозные люди, подчас считают себя провинцией. Как изменить ситуацию, чтобы евреи осознали себя адекватно тому, как их воспринимают в России, Европе, Азии или США?

— Евреи не оправдали миссию, возложенную на них Всевышним. Отсюда все наши проблемы. Они испытывают долготерпение Всевышнего вот уже много тысячелетий. Евреи должны осознать, что еврейство живет на этом свете только для одной цели: выполнить волю Всевышнего. Тогда будет и Третий Храм, и все то, что написано в Торе. В сегодняшнем Израиле многие считают, что достаточно быть израильтянином, и это само по себе как бы уже исполнение заповедей. Но это далеко не так. Миссия Всевышнего никогда не отменялась, никогда не смягчалась. Даже создание еврейского государства не повлияло на то, чтобы эта миссия запечатлелась в сознании нашего народа. Наверно, это долгий путь. Хотя появление государства Израиль стало источником громадного оптимизма для евреев. Но, тем не менее, предназначение никто не отменял, и его надо исполнять, иначе Всевышний, вероятно, изберет себе другой народ. Сказано же в Талмуде, что наша цивилизация просуществует шесть тысяч лет. Там не очень понятно написано, исчезнет ли она совсем или выйдет на какой-то новый уровень. У нас сейчас 5768 год… По историческим меркам пара сотен лет — пустяки, чуть-чуть осталось. Может, скоро Всевышний скажет: если евреи не справились моим с заданием, будем считать их миссию исчерпанной. Но еще все можно исправить. При огромном труде и терпении.

Беседу вели
Евгений Бень и Леонид Гомберг